Выгнали его писцы. Не Иван Васильевич, при котором дело завелось и который дал на него денег из собственной казны; не церковь, которой ровный печатный текст был нужен прежде всех прочих. Выгнали люди одного с ним ремесла — те, кто до 1564 года переписывал книги руками и с этого кормился. Печатный стан отнимал у них не славу, а заработок, и они поняли это раньше всех в Москве. В учебниках Фёдоров с Мстиславцем уезжают. Сам он написал иначе — в послесловии ко львовскому «Апостолу», единственном связном тексте о себе, какой мы от него имеем...