Часы шли верно. Неверно шёл человек, которого она ждала. Ульяна, тридцать два года, три года ставила ужин к восьми для мужа, о котором пришла справка: «пропал без вести». Часы в горнице были отцовские, с боем, с латунным маятником, и принадлежали её мужу, Григорию. Ночью на крыльце остались его сапоги, а в сенях лежала чужая женская косынка. Она не спала. Просидела до серого рассвета на табурете, лицом к двери, с косынкой на коленях, и слушала, как часы отмеряют ночь: двенадцать, час, два. Бой был ровный, как всегда...