Ноябрь 1942 года, оккупированная Белоруссия. В маленькой аптеке Нина Борецкая ведёт обычную жизнь провизора, но за флаконами с лекарствами скрывается советская рация, а ночами женщина передаёт сведения о немецких войсках. Осторожно выстроенная сеть связных работает по строгим правилам, пока в эфире не появляется чужой сигнал, а один из участников подполья не начинает вести себя подозрительно. Немецкий офицер Кессель словно невзначай задаёт вопросы, замечает мелочи и, кажется, знает об аптеке гораздо больше, чем должен...

Ей дали справку об освобождении — и тут же объяснили, что домой ехать нельзя. Десять лет лагеря позади, а впереди — баржа вниз по сибирской реке, фанерный чемодан с фотографией расстрелянного мужа и старая шаль, пропахшая бараком. Она ещё не знала, что на краю земли, куда её отправили без права выбора, найдётся то, чего не смогли дать ей ни суд, ни приговор, ни десять лет неволи — настоящий дом. Справку об освобождении ей выдали утром, восьмого сентября, в бараке вахты, за дощатым столом, за которым обычно считали пайки...

— Алёнка, принимай улов! Родион с размаху опустил мокрый узел прямо на середину накрытого стола. Ситцевая скатерть мгновенно напиталась болотной жижей. Тёмное водянистое пятно быстро расползлось во все стороны, подмочило край тарелки с горячими малосольными огурцами и упёрлось в глиняное блюдо с запечённой курицей. Из прорванного полиэтилена с глухим стуком вывалилась крупная щучья голова с оскаленной, утыканной мелкими зубьями пастью. — Четыре штуки, живые ещё почти! Родион шумно гоготнул и вытер осклизлую ладонь о штанину спортивных трико...