Степан Аверьянович не любил детей. По крайней мере, так считало всё село. Дети тоже были в этом уверены. Когда почтальон появлялся на улице со своей потёртой брезентовой сумкой, мальчишки переставали гонять деревянный обруч, девочки прятали за спины недоеденные лепёшки, а самые маленькие прижимались к заборам. Степан Аверьянович никого не бил. Даже голоса почти никогда не повышал. Он просто умел так посмотреть, что человек сразу вспоминал всё плохое, совершённое им за последнюю неделю. Высокий, костлявый, с длинным лицом и седеющими усами, он ходил по селу в старой железнодорожной шинели...

Таня пришла на почту сразу после занятий, но у окон междугородней связи уже стояло человек десять. Она сняла варежки, спрятала их в карман пальто и в который раз пересчитала деньги. Две сложенные бумажки и горсть мелочи — почти вся сумма, оставшаяся до стипендии. Хватало на три минуты. Ровно на три. В сумке между конспектом по материаловедению и завёрнутой в газету булочкой лежал небольшой листок. Таня исписала его с двух сторон ещё ночью, сидя на подоконнике в общежитии, чтобы не мешать спящим соседкам...