— Ты тут никто. Поняла? — Нина Петровна даже не повысила голос, но сказала так, будто отрезала хлебным ножом. — В моей квартире никто не будет жить по твоим правилам. Олеся застыла у порога кухни с пакетом из магазина, который сейчас казался нелепой гирей в руке. В прихожей пахло мокрыми ботинками и тем самым порошком, которым свекровь мыла полы — резкий, «больничный», будто у жизни есть свой антисептик. На часах было без десяти девять: она только что вернулась с работы, в рекламном агентстве снова «горел» проект, начальник снова делал вид, что это не люди, а расходники...

— Сынок, вы бы приехали на выходных. Давно не виделись. Да и разговор есть серьёзный. Дима переложил телефон к другому уху, махнул рукой бригадиру — мол, пять минут. — Мам, что случилось? Ты как себя чувствуешь? — Нормально, нормально. Не по телефону это. Приезжайте с Юлей, Настюшку берите. Вечером за ужином Дима отложил вилку, посмотрел на жену. — Мать сегодня звонила. В гости зовёт, говорит — поговорить хочет. Юля подвинула тарелку с салатом. — Ну давай съездим, мы и правда давно не были. А о чём поговорить? — Не знаю, не сказала...