— Мой сын поднялся сам, с нуля! — Голос Галины Александровны, подогретый шампанским, взлетел под потолок, заглушая звон посуды. Свекровь стояла, слегка покачиваясь на тонких каблуках. Её массивные янтарные бусы глухо бились о плотную, обтянутую люрексом грудь, а крупные кольца на пухлых пальцах поблескивали в ярком свете софитов. Хрустальные подвески люстр в банкетном зале «Версаль» звенели от каждого басового аккорда динамиков. Звук словно застревал в портьерах из бордового бархата, которые пахли залежалой пылью, в зале было душно...