Вечер в подмосковном коттеджном поселке «Тихие Сосны» выдался на редкость удушливым, несмотря на февральскую метель за окном. В доме пахло запеченной уткой с розмарином и дорогим кондиционером для белья — запахами идеальной, выглаженной жизни. Елена поправила выбившуюся прядь каштановых волос и посмотрела на часы. Ровно восемь. Артем вернулся полчаса назад, бросил ключи на консоль в прихожей и, едва чмокнув её в щеку, скрылся в ванной. — Весь день в разъездах, Ленок, — бросил он на ходу. — Машину на сервис гонял, потом три встречи...

Зал ресторана «Олимп» утопал в аромате лилий и дорогих сигар. Всё здесь — от тяжелых бархатных портьер до официантов, двигавшихся с грацией бесшумных теней — кричало о статусе. Сегодня праздновали шестидесятилетие Глеба Сергеевича Корсакова, главы строительной империи и человека, чьё рукопожатие стоило дороже, чем вся моя жизнь до замужества. Я поправила бретельку шелкового платья — подарка мужа, который теперь казался мне не нарядом, а клеймом. — Улыбайся, Алина, — прошептал мне на ухо Артем, сжимая мой локоть чуть крепче, чем требовали приличия...

Утро в квартире на Патриарших всегда начиналось одинаково: с аромата свежемолотого кофе и тихого шуршания Вериных тапочек. Она знала распорядок дня Артема лучше, чем свой собственный. В 7:15 — стакан воды с лимоном, чтобы «запустить метаболизм». В 7:30 — овсянка на миндальном молоке с тремя ягодами черники (не четырьмя, это важно). В 7:45 — идеально отглаженная рубашка, висящая на плечиках так, словно она ждет своего героя. Вера любила эту рутину. Ей казалось, что в этом и заключается тихая гавань семейного счастья...