Юбилейный ужин в загородном доме родителей Артема всегда напоминал тщательно отрепетированную пьесу. Длинный стол, накрытый крахмальной скатертью, фамильное серебро, которое доставали дважды в год, и тяжелые портьеры, отсекающие звуки живого, неидеального мира. Марина сидела на краю стула, расправив на коленях салфетку. Она знала свою роль наизусть: улыбаться, вовремя подливать чай свекрови и молчать, когда мужчины говорят о «серьезных вещах». Артем, в безупречно отглаженной рубашке, сидел во главе стола, наслаждаясь вниманием родственников...

Вера была шокирована словами матери. — Прости, что ты сказала? — спросила молодая женщина. Чувства злости, недоумения, разочарования, обиды, перемешавшись, бушевали внутри Веры. — У тебя есть младшая сестра — Надежда, — сказала Елизавета. — Жаль, что тебя зовут не София, — усмехнулась Вера. — А то родила бы еще Любовь, и была бы троица всем на зависть во главе любящей мамы. — Узнаю в тебе Игоря, — вздохнула женщина — Ты очень цинична — вся в него. — А в кого мне быть? — спросила Вера. — Ты жила со мной до 12 лет, а потом тебя потянуло «налево»...

Он проснулся от странной тишины — не от мира, а просто от отсутствия звуков. Ни шагов, ни голоса, ни фонового гудения. Только собственное дыхание, как зацикленная кассета. Он сел. Потёр лицо. Рядом — бутылка воды и чистая одежда: футболка, джинсы, новый свитер. Всё аккуратно сложено. Всё ему. Всё — как обещание чистоты. На столе — коробка. Он подошёл. Открыл. Он смотрел.Как на приказ. Или вызов. «Не знал, кто купил мне технику. Не знал — зачем. Но понял: если получил — обязан. Даже не зная кому»...