Зина подкараулила Петра у конюшни, когда он выводил Рыжку на водопой. Вышла из-за угла будто случайно, но всё в ней было неестественно и нарочито: слишком яркий платок, слишком вызывающая улыбка. — Петруша, а я уж думала, ты совсем к своей немурыке приклеился, – начала она томно, закуривая, и дым струйкой пошел ему в лицо. – А ты по мне скучаешь. Он молча отворил калитку, пропуская коня. — Ну что ты такой кислый? – не унималась Зина, делая шаг ближе. От нее пахло дешевыми приторными духами и перегаром с утра...