Зима тысяча девятьсот сорок четвертого года вгрызалась в сибирскую тайгу так яростно, словно вознамерилась выморозить из людей не только остатки тепла, но и саму память о нормальной, мирной жизни. Снег...

— Ты на себя в зеркало смотрела, мама?! Тебе шестьдесят лет! Шесть-де-сят! А ему всего сорок пять! Он тебе в сыновья годится, опомнись! — тридцатисемилетний Сергей с размаху грохнул чайной ложкой по краю фарфорового блюдца. Блюдце жалобно звякнуло, расколовшись по золочёной каёмочке надвое. Марина Сергеевна даже не вздрогнула. Она аккуратно промокнула губы льняной салфеткой, положила её на край полированного стола и спокойно посмотрела на сына. — Не кричи, Серёжа. Ты не в лесу, а в моём доме. И Антон мне в сыновья не годится...