— Твоё место — объедки! — звонкий голос золовки перекрыл шум застолья. Лариса вырвала у меня из-под носа тарелку с последним куском заливного. В комнате повисла тишина, тяжелая, как чугунная крышка. Даже дядя Миша, до этого громко чавкавший огурцом, замер с открытым ртом. Я смотрела на пустую скатерть перед собой, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Сергей, мой муж, сидел во главе стола. Юбиляр. Сорок лет. Он сжимал ножку бокала так, что та, казалось, вот-вот хруснет. Все началось ещё с порога...

Алина брезгливо поддела край румяного блина кончиком вилки, будто это была не еда, а нечто крайне подозрительное и опасное для жизни. Я замерла с половником в руке. На кухне было жарко, лицо горело не столько от плиты, сколько от тона, которым это было сказано. Алина сидела на моем любимом стуле, прямая, как палка, в своем безупречно белом джемпере, на который, казалось, не смела сесть ни одна пылинка, не то что капля жира. — Это топленое масло, Алина. Самое лучшее, фермерское. По семейному рецепту, — я старалась, чтобы мой голос не дрожал, хотя внутри уже все закипало, как тесто в деже...