Лето 1987 года в Рязанской глубинке выдалось таким, что хоть топор вешай: душное, липкое, с запахом тлеющего торфа и безнадёги. По телевизору Горбачев вещает про перестройку. В Москве молодежь слушает Цоя и требует перемен. А здесь, в забытом богом поселке Торфяной, время не то что остановилось, оно сгнило. Это была территория, где советская власть заканчивалась ровно за порогом местного сельсовета. Дальше начинались джунгли: свои законы, свои паханы, свои жертвы. По улицам ходили не пионеры с горнами, а такие как Шрам, Бугай и Хлыст...