Прошло девятнадцать лет. Константин Сергеич Барятинский, старый барин, сильно сдал. Ноги пухли, одышка мучила по ночам, по утрам руки тряслись так, что ложка выпадала. Он хоть и оставался полновластным хозяином имения, им, по сути, и не правил: домашнее хозяйство вела ключница Марья Игнатьевна, а крепостными распоряжался приказчик, назначенный ещё при покойной барыне. В конце июля 1867 года из Санкт-Петербурга пришло письмо. Лев Константинович, сын, извещал отца, что вышел в отставку и желал бы вернуться в Покровское...