Самарское кладбище в октябре — это испытание для тех, кто привык к стерильности косметологических кабинетов. Мелкая взвесь дождя забивалась в поры, портила укладку, а тяжёлая глина липла к подошвам моих дорогих ботинок. Мы хоронили Прасковью Александровну. Мою свекровь. Женщину, которая при жизни не жаловала меня, считая, что её Андрюше нужна была «простая девочка», а не «эта, которая лица чужим людям перекраивает». Я стояла рядом с мужем, чувствуя, как он мелко дрожит. Андрей был раздавлен. Смерть матери выбила из него все остатки той уверенности, за которую я когда-то его полюбила...