Они стояли в лесу, как деревья, пока не стали видны глазу. Алексей лежал в снегу, прижавшись щекой к мёрзлой земле, и считал: двенадцать. Тринадцать. Белые маскировочные халаты, лыжи, короткие автоматы, никакой лишней амуниции. Они двигались так, как двигаются люди, много лет делавшие одну и ту же работу и не нуждавшиеся в приказах, чтобы понимать друг друга. Ни одного лишнего звука, ни одного нелепого движения. — Профессионалы, — шепнул Ковалёв. — Не немцы. Не наши фронтовые. — Нет, — сказал Ерёмин, и в его голосе прозвучало что-то такое, чего Алексей раньше не слышал...