Его звали Игнатий Захарович Верещагин, 47 лет, из которых двадцать он отдал службе в местах, о которых до сих пор нельзя говорить вслух. Разведывательная рота, командировки без обратного адреса, ордена, которые он ни разу не надевал. А теперь — вагончик на выезде из города, по трассе, уходящей на север, в темноту и холод. Заправочная станция на отшибе: три колонки, одинокий фонарь и будка оператора, в которой зимой изо рта шел пар. Была глухая промозглая осень, такая, когда небо висит низко, словно крыша над головой, а ветер лезет в любую щель, как вор...

Ночь, безлунная и непроглядная, лучше плаща-невидимки укрывала окрестности дачного посёлка, и Стас, чтобы не привлекать к себе внимания, не доезжая до центрального въезда, свернул направо и там, укрывшись за разросшимися кустами, выключил фары и заглушил двигатель. Прошло минут пять, но вокруг было тихо. Лишь где-то невдалеке тоскливо завыла собака, но тут же умолкла, успокоенная окружавшей её тишиной. Осторожно, практически беззвучно, открыв и закрыв дверь, Стас выскользнул из машины, пробрался...