— Да подавись ты своей заботой, слышишь! — голос Анжелы сорвался на крик, разрезая липкую тишину субботнего утра. — Я тебе не девочка для битья, чтобы ты каждые выходные мне истерики закатывал! Она стояла в дверях кухни, сжимая в побелевших пальцах кружку с остывшим кофе, и смотрела на мужа, который замер у окна с выражением усталого недоумения на лице. Этот крик копился месяцами, пропитывался обидами и невысказанными претензиями, чтобы в один ничем не примечательный момент выплеснуться наружу, обжигая их обоих...