Анне было 43. Не молодость, где все впереди, и не старость, где все позади. Просто возраст, в котором ты уже устаешь начинать всё с чистого листа. Её мир умещался в двух комнатах панельной хрущёвки, пропитанной насквозь одним и тем же застывшим запахом: вчерашней жареной картошки, дешёвого одеколона Игоря и вечного табачного марева. Раньше это пахло жизнью. Теперь — тюрьмой, из которой не выйти даже на прогулку. Она была бухгалтером в районной поликлинике. Цифры подчинялись ей — складывались в стройные...