Утро Анны начиналось не с кофе, а со звука захлопнувшейся двери. Вадим ушел на работу, оставив после себя запах дорогого парфюма и липкое ощущение собственной никчемности в воздухе. Анна стояла у окна, прижав лоб к холодному стеклу. На кухне свистел чайник, в детской назревала потасовка между пятилетним Тёмой и трехлетней Соней, а в почтовом ящике, она знала точно, лежал очередной счет за ипотеку, который Вадим демонстративно клал на обеденный стол. — Мам, Соня забрала мой конструктор! — крик сына вырвал её из оцепенения...

Он щёлкнул кнопкой — и стекло со свистом поползло вниз, впуская внутрь салона ночь. Прохладную, тяжёлую, насквозь пропитанную запахом мокрого асфальта и этой особой, щемящей свежестью, которая бывает только после дождя. Воздух ударил в лицо, влажный и резкий. На приборной панели электронные цифры холодно светились: 01:30. Половина второго. «Засиделся», — промелькнула мысль, тупая и знакомая. Он потянул за воротник рубашки, и от ткани пахнуло сладковатой, тяжёлой волной. Духи Евы. Настойчивые, густые, с привкусом дорогого алкоголя и чего-то чужого...