— Верочка, доченька, спасай, врачи сказали — если до завтрашнего полудня восемьсот тысяч в кассу не внести, квота на немецкий протез сгорит и я вообще ходить перестану! Валентина Ивановна лежала на нашем сером диване, вжимая в лоб кухонное вафельное полотенце. Полотенце промокло, с него капало на обивку, но свекровь только судорожно вздыхала и совала мне под нос мятый белый лист. — Мама, тише, не вставай, — муж стоял у окна, нервно теребя шнур от жалюзи. — Тебе вообще двигаться нельзя. Слышишь, как сустав щёлкает? — Слышу, Антоша, всё слышу...