Анна работала в детском доме уже десять лет. За эти годы через её руки прошло столько детей, что она давно их не помнила. Были среди них и тихие, запуганные малыши, и дерзкие подростки, и дети с таким количеством психологических травм, что никакому взрослому не пожелаешь. Но был среди её воспитанников один мальчик, который запомнился ей на всю жизнь. Его звали Кирилл. Кирюша, Киря, а чаще всего — просто Кир. Худенький, невысокий для своих десяти лет, с насупленными бровями и глазами, в которых застыла недетская тоска...

Тима никогда не жаловался. Он просто знал своё место. Знал, что он — один. Что он — сам по себе. Что он — ребёнок, которого оставляют. Он не плакал, когда мама уходила. Не кричал, когда она закрывала дверь. Не звал, когда её долго не было. Он просто сидел на подоконнике — смотрел в окно, на двор, на серое небо. И ждал. Тихо. Смиренно. Терпеливо. Ему было семь лет. Он жил с матерью в маленькой квартире на окраине города — в панельной девятиэтажке, где пахло сыростью и чужими жизнями. Стены были тонкими — слышно было всё: как соседи ссорятся, как дети плачут, как кто-то играет на гитаре...