Утром 30 августа 1832 года по старому стилю, или 11 сентября по современному календарю, Дворцовая площадь была заполнена людьми. Зрители стояли не только вокруг строительной площадки, но и в окнах, а также на крыше здания Главного штаба. В центре площади на деревянной платформе лежал огромный гранитный монолит, который предстояло развернуть из горизонтального положения, поднять почти на десятиметровую высоту и точно поставить на пьедестал. Памятник создавался в честь победы России в Отечественной войне 1812 года и последующих заграничных походах русской армии...

Майор Вячеслав Корнилов принял его на следующее утро. Особый отдел бригады занимал две комнаты в одном из боковых зданий базы. Корнилов, невысокий, около сорока, с аккуратными усами и внимательными глазами, встретил Савченко без удивления. Как будто ждал. Может, и ждал. Слухи в штабе ходят быстро. — Садитесь, капитан. — Он жестом указал на стул и сам сел напротив, открыв блокнот. — Слушаю. Савченко положил на стол рапорт. Свой вариант. Подробный, с координатами, типами мин, хронологией. — Читайте, — сказал он...

— Не строй этот мост. Голос был тихим, хриплым, словно его обладатель глотал битое стекло и песок. Он прозвучал неожиданно, разрезая тишину кабинета, в которой ещё мгновение назад витал запах дорогого табака, кожаных кресел и холодного пота, выступившего на лбу Глеба Викторовича после разноса, который он только что устроил своим топ-менеджерам. Сделка по слиянию с западным концерном, выстраданная полгода, оплаченная бессонными ночами и миллионными взятками мелким чиновникам, рухнула в одночасье...