На моём столе лежит маленький восковой огарок — оплывший, с глубокой ложбинкой посередине, будто кто-то долго давил в неё пальцем, пока воск не остыл. Этот огарок — не свеча для ритуала. Это напоминание о ночи, когда я впервые взялась за то, о чём раньше не говорила никому из приходящих. Я тогда сидела над ним до рассвета, перебирая в пальцах остывшие капли, и понимала: тоска — не то чувство, которое можно просто переждать. Она въедается в тело, как запах гари в шерстяной платок, и требует не утешений, а ясного разговора...