Тамара жила по инерции. Утро начиналось с чайника, потом экран ноутбука, столбцы цифр для двух индивидуальных предпринимателей, которые даже имени её толком не помнили. К обеду она разогревала суп из кастрюли, сваренной на три дня. К вечеру наступала тишина, плотная, ватная, от которой звенело в ушах. Квартира была приватизирована, и Тамара считала это единственной своей удачей за последние годы. Завод, где она проработала бухгалтером без малого двадцать лет, закрылся. Муж ушёл давно, так давно, что лицо его в памяти уже стёрлось...