Список на дверце холодильника висел уже седьмой год. Магнит с пучеглазой коровой давно пожелтел по краям, но мы его так и не выбрасывали. Каждое утро я писала на этом листе три-четыре строчки огрызком синего карандаша, оставлявшим на бумаге жирные комья: «Купи батон и молоко 2,5%», «Заплати за газ, квитанция под телефонным справочником», «Придет мастер чинить замок на балконе, будь дома». Это был весь наш семейный лексикон. Двадцать восемь лет брака в итоге уложились в куцый перечень хозяйственных надобностей, написанный наспех...

Я начала забывать имя собственного сына. Не фамилию учительницы, не пароль от почты. Имя четырёхлетнего мальчика, который каждое утро залезал ко мне в кровать и бормотал: «Мам, я проснулся». Это случилось в среду. Лёша стоял в дверях кухни, а я смотрела на него и не могла вспомнить. Секунда, две, пять. Во рту пересохло, в висках застучало, и я стояла посреди собственной квартиры, как человек, который заблудился в знакомой комнате. Потом имя вернулось, будто кто-то щёлкнул выключателем. Лёша. Конечно, Лёша...