— Мааам, он меня толкнул! Даша замерла с ключами в руке, не переступив порога. Детский визг, топот маленьких ног, запах жареного лука — и совершенно чужой голос из кухни: «Да не ори ты, сейчас бабушка разберётся!» Ещё вчера она до блеска вымыла полы, расставила свечи на подоконнике, приготовила утку с яблоками — хотела встретить Олега красиво, по-особенному. Он возвращался с вахты, три недели не виделись. Она даже бельё новое купила. А теперь в прихожей громоздились чужие сумки и баулы, на вешалке теснились незнакомые куртки, а из кухни тянуло чем-то пережаренным...

- И правильно делаешь, - сказала Валентина. - Держись. Если сейчас отступишь - еще тридцать два года будешь молчком пахать на них. - Думаешь? *** Двадцать восьмого декабря Людмила встала в шесть утра, как вставала последние тридцать два года. Будильник она не заводила - тело само знало, когда подниматься. Тело помнило все: в какой час включать плиту, когда замачивать белье, в котором часу Геннадий любит завтракать. Она лежала несколько минут в темноте, слушая мерное похрапывание мужа, и думала о холодце...