Геннадий положил на кухонный стол смятый чек и разгладил его ладонью, как улику. — Шесть тысяч восемьсот, — прочитал он. — Это что такое? — Сапоги, — сказала Нина. — Старые порвались ещё в прошлую зиму. Я говорила. — Говорила. А я разрешал? Она выключила огонь под гречкой и повернулась к нему. Геннадий сидел на своём месте у окна, в майке, большой и розовый после душа, и смотрел на жену как проверяющий на недостачу. — Гена, двенадцать тысяч в месяц уходит на еду и на порошок. Сапоги я копила с августа...