Ирина пекла блины, когда в калитку позвонили. Было раннее воскресное утро, начало марта, и солнце уже вовсю заливало кухню, отражаясь в начищенном до блеска самоваре, который стоял на почётном месте на столе. Блины она пекла по воскресеньям тридцать лет подряд, с тех самых пор, как вышла замуж за Николая. Тонкие, кружевные, с дырочками, которые он любил. Потом, когда он ушёл, она продолжала печь их уже для себя. Привычка оказалась сильнее обиды. Ирина переворачивала очередной блин, когда раздался звонок — настойчивый, длинный...