Телефон зазвонил в половине девятого вечера, когда Валентина Сергеевна уже разложила на столе стопку читательских формуляров и собиралась заваривать чай. Звонок был долгим и настойчивым, будто аппарат знал что-то, чего не знала хозяйка. Она работала в городской библиотеке Верейска почти тридцать пять лет, знала наизусть, где стоит любая книга, и давно привыкла, что вечерами её не беспокоят. Муж умер шесть лет назад, дочь Марина жила отдельно, и звонки после восьми обычно означали ошибку номера или рекламу пластиковых окон...

Нина просеивала муку в шесть утра, когда в школе ещё никого не было. Алюминиевое сито, потемневшее по краям, мягко постукивало о ладонь, и мука ложилась в миску белым холмом, похожим на сугроб. В коридоре пахло мокрой тряпкой и хлоркой, за окном кухни чернело январское небо, а Нина стояла под жёлтой лампой и работала. Двадцать лет она приходила сюда первой. Двадцать лет школьная кухня начиналась с этого звука: тук-тук-тук. Повара из соседних школ давно перешли на готовые смеси, но Нина упрямо просеивала муку вручную, потому что бабушка Зоя говорила: «Ситом воздух в тесто кладёшь...

Вере было тридцать пять, когда она приняла самое страшное решение в своей жизни. Жила она в глухой деревне на севере республики. Дом — старый, ещё отцовский, с просевшими углами и печью, которая дымила в дождь...