На седьмой день Аня сняла с Василисы мамины туфли и поставила их обратно под вешалку. Пятилетняя сестрёнка натянула их с утра: решила, что пойдёт искать маму, а босоножки надевать не хотела, потому что мама всегда уходила из дома на каблуках. — Ты в них до лестницы не дойдёшь. — Аня присела перед сестрой и застегнула ремешок на её босоножке. — Мы сейчас к тёте Зине сходим. Она даст нам поесть. Василиса послушно держала ногу на весу. От этой покорности Ане было хуже, чем от вчерашнего плача. Вчера сестра требовала кашу, сердилась, отталкивала кружку с водой...

— Ты что, с инспекцией в прихожей дежуришь? — Оксана недовольно повела плечом, стряхивая с воротника невидимую пылинку, и попыталась проскользнуть мимо меня в глубь коридора. — Между прочим, у людей после шести вечера личное пространство должно быть неприкосновенным! — Полностью согласна, Оксана, — спокойно ответила я, облокотившись о дверной косяк и рассматривая её экипировку. — Особенно неприкосновенным должно быть моё кашемировое пальто, которое сейчас пытается не разойтись по швам на твоих плечах...