Старший лейтенант Рогозин в третий раз потребовал у женщины за конторкой накладную и протокол допроса, изъятые из связки бумаг Дремлюги. Та не поднимала головы. Дело шло к полуночи, и по уставу конторские книги следовало выдавать дежурному строго по расписке. Но дежурный, зевая, махнул рукой и ушел курить на лестницу, оставив Рогозина одного с керосиновой лампой и стопкой изъятых бумаг, до которых никому уже не было дела. Среди накладных, ведомостей на уголь и списков на паек лежал листок, вложенный не в ту папку...

—Я не хочу, чтобы они приезжали. Слышишь, Дима? Совсем не хочу. Анна стояла у окна на кухне и смотрела, как за стеклом моросит мелкий осенний дождь. Ей было тридцать семь, из них шесть лет она была замужем за Дмитрием...