Раиса вычеркнула первое слово так сильно, что порвала бумагу. Лиза подняла голову. — Бабушка, я ещё не закончила. — Тут ошибка. — Я потом проверю. Это черновик. Раиса держала ручку над тетрадью. Под синими линиями ещё можно было разобрать «пожалуста». Она хотела вписать пропущенную букву сверху, но получилось криво. Тогда зачеркнула всё слово, и теперь в середине листа зияла маленькая белая прореха. — Надо сразу правильно, — сказала она. — А то привыкнешь. Лиза забрала тетрадь. Они сидели на кухне...

Третий раз подряд я вспомнила визит к дочери не по её словам, а по тому, что лежало в корзине. В апреле там были наволочки в мелкий синий цветочек, на Пасху льняная скатерть, а сегодня четыре рубашки зятя и школьная блузка внучки с пятном от фломастера на манжете. Адель позвонила мне во вторник вечером. Голос у неё был весёлый, немного торопливый, как всегда, когда она говорит из машины. - Мам, приходи в субботу к двум. Посидим вместе, чаю попьём. Я соскучилась. Я записала это в календарь на кухне, хотя суббот у меня теперь хоть отбавляй...