Света позвонила Марине в тот момент, когда та держала в одной руке папку с договорами, а второй пыталась достать из ящика степлер. – Ты сейчас можешь говорить? Голос у Светы был не обычный. Не веселый, не суетливый, а такой, как будто она уже влезла во что-то неприятное и теперь не знает, как вылезти прилично. – Могу. Что-то случилось? – Слушай, только не дергайся сразу. – Света. – Я серьезно. Я уже неделю думаю, говорить тебе или не лезть. Но если бы это была я, я бы хотела знать. Марина положила степлер обратно в ящик и села...

Представьте себе женщину ростом 184 сантиметра. Она стоит на сцене, и рядом с ней партнёры-мужчины выглядят как подростки. Она носит 43-й размер обуви, и ей это идёт. Она может побриться налысо и всё равно остаться невероятно привлекательной. Она дважды была замужем, и оба раза развелась. А теперь сидит перед камерой и спокойно говорит, что больше не хочет никаких отношений. Вообще. Никогда. Или, может быть, когда-нибудь, но точно не сейчас. И в этом «не сейчас» слышится не обида, не поза, не желание привлечь внимание...