— Пятьдесят — это же ещё не старость, правда? — спросила Людмила у зеркала. Зеркало, зараза, промолчало. Стояло себе в спальне, отражало женщину в халате и с полотенцем на голове и никаких утешений не выдавало. Людмила повернулась боком, втянула живот, потом выдохнула и решила, что втягивать — это самообман, а она женщина честная. — Ну и ладно, — сказала она вслух. — Зато шея хорошая. Шея действительно была хорошая. И волосы свои, густые, только у корней предательски светились серебром, но до парикмахерской оставалось три дня, переживём...