Георгий Павлович стоял у окна своей кухни и задумчиво рассматривал серую пелену дождя, которая затянула спальный район. Шестой месяц пенсии проходил под знаком абсолютной тишины. Он сам выстроил этот порядок: в семь утра — подъем, ровно в семь тридцать — овсянка на воде, без соли и сахара, в восемь — влажная уборка, в девять — поход в магазин, в одиннадцать — чтение газеты «Аргументы и факты», которую он выписывал еще с советских времен, в час — обед, и так до самого вечера, пока в половине одиннадцатого не выключал свет в гостиной и не погружался в сон под монотонный гул холодильника...

— «Приживалка» вздумала качать права на нашей даче! — возмутилась золовка при всех, звонко опустив тяжелую стеклянную кружку на деревянный стол. — Ты погляди на нее, Вадим! Она нам указывает, кому где спать и чьи дети топчут ее несчастную клубнику! — Алина, сбавь тон, здесь соседи за забором, — поморщился Вадим, отводя взгляд от мангала, над которым лениво поднимался белесый едкий дымок. — А что мне соседи? Пусть весь поселок знает! Привели в дом сироту казанскую, обогрели, крышу над головой дали, а она теперь хозяйку из себя строит...