После смерти сестры Марина берёт к себе девятилетнюю племянницу, которая не говорит ни слова. В телефоне сестры она находит сотни голосовых и решает убрать его подальше. Но записывает своё, неловкое. Из-за стены, в половине десятого вечера, голос Оксаны в сороковой раз за месяц желал спокойной ночи. Марина сидела над расшифровкой планёрки и не снимала наушников. В наушниках чужой начальник перечислял квартальные цифры, а сквозь них, через гипсокартон, пробивалось: «Ну всё, зайка, давай, одеяло до подбородка, слышишь?» Потом пауза...