Ноябрь 1988 года. Космодром Байконур. Свинцовое небо, ледяной шквальный ветер с порывами до двадцати метров в секунду и противная морось. В такую погоду, как говорят бывалые пилоты, хороший хозяин и собаку на перрон не выгонит. А на стартовом столе замер стометровый циклопический комплекс. В бункере управления у людей дрожали пальцы на пультах. Риск был запредельный: автоматика подобного класса никогда прежде не испытывалась в столь свирепых метеоусловиях. Но приказ есть приказ. Громоподобный гул...