Осень, дом почти готов, а хозяин стоит у меня в вагончике и держит в руках две бумажки. На одной цифра 3,2 миллиона — та, что была весной, когда подписывали договор. На второй 4,3 — та, что вышла по факту к моменту заселения. Разница миллион сто. И вопрос у него простой, злой и справедливый: «Миша, а почему я не знал об этом в марте?» Я взял обе бумажки и разложил прирост по строчкам. Через полчаса он уже не злился на бригаду — он злился на договор, который сам же и подписал. Потому что миллион сто не украли...

— Да ты просто представь, мы за аренду вообще платить не будем, мама отдает помещение бесплатно! — Егор мерил шагами нашу тесную кухню, размахивая руками так, словно уже расставлял столики. — Шестьдесят квадратов в новом жилом комплексе. Первый этаж, панорамные окна. Люди за такое по сто пятьдесят тысяч в месяц отдают, а нам — даром! Я смотрела, как он едва не сбивает локтем со стола солонку, и чувствовала, как внутри расползается тяжелое, липкое сомнение. Моя свекровь, Тамара Павловна, никогда ничего не делала даром...