Тамара Петровна потянула к себе тарелку, которую внучка уже держала обеими руками. – Давай ещё положу. Ты ничего не съела. Майя прижала тарелку к груди. – Я полный. – Сытая, – поправила Тамара Петровна. – Девочка говорит: «Я сытая». Внучка посмотрела на мать. – Она наелась, мам, – сказала Оля. – Мы в дороге всё время что-нибудь жевали. Тамара Петровна отпустила тарелку. На запеканке остался отпечаток большой ложки. Готовила с вечера. Купила творог на рынке, перебрала изюм, потому что дочь когда-то не любила косточки, хотя в этом изюме их и не полагалось...

Каждое воскресенье сын переводил, а внук махал в телефон и убегал к своему конструктору. Тогда Сусанна Владимировна, тридцать лет сводившая баланс на элеваторе, купила тетрадь на девяносто шесть листов и пошла в школу. — Мам, он говорит, у них снег выпал. По колено. Сусанна Владимировна подвинула телефон, чтобы не съезжал. Аппарат с весны жил так: стоймя, спиной к сахарнице, лицом к ней. Марк тогда объяснил, что в руке его держать не надо, рука устаёт и картинка трясётся, и с тех пор она не держала...