В июне, когда Лера, обливаясь потом в тесной примерочной свадебного салона на Кузнецком, вдруг поймала в зеркале свое отражение она не узнала себя. Из зеркала на нее смотрела худая шатенка с огромными, как блюдца, глазами, в которых плескался не восторг, а загнанная вглубь паника. Платье было тяжелым, с жестким корсетом, который впивался в ребра, и многослойной юбкой, шуршащей при каждом движении, словно потревоженная змея. – Ну что, Лерусь, берем? – мама всплеснула руками. – Красавица! Павлик ахнет...

Свекровь приехала в пятницу, без предупреждения. Чемодан она поставила ровно посередине прихожей, будто флаг воткнула. Лена вытерла руки о фартук и улыбнулась. Получилось криво, одним уголком рта. – Галина Петровна, проходите. Я как раз ужин готовлю, сейчас поставлю чайник… – Это что? Муся сидела на тумбочке у зеркала. Трёхцветная, маленькая, с рваным левым ухом. Смотрела на гостью снизу вверх и не мигала. – Кошка, – Лена сглотнула. – Мы её в ноябре подобрали, она на улице жила, возле… – Кошку из квартиры убрать...