Утренний свет яркими полосами пробивался в комнату. Они не стояли на месте: занавески лениво колыхались от воздуха, тёкшего внутрь через открытое окно. Одна из полос скользнула по лицу спящего. Тейто приоткрыл глаза, неторопливо потянулся и зевнул; перевернулся на другой бок и свернулся калачиком. Он долго просыпался сам по себе и любил поваляться в утренней дрёме. Хорошо, когда не надо просыпаться по будильнику (будильники он искренне ненавидел). Ещё лучше, когда братец-жаворонок не стаскивает за ногу на пол, как иногда случалось пару лет назад...

Глава 20. Чёрная ряса дервиша Ворота Хамадана в то утро открыли на час позже обычного, и до дома за арыком слух дошёл раньше, чем стража успела встать по местам заново: войска Исфахана в двух переходах, идут не спеша, но идут. На соседней улице лавочник запирал ставни средь бела дня, обвязывая засов верёвкой поверх щеколды. Мимо прогнали трёх ослов, гружённых зерном сверх обычного, и погонщик огрызался на всех, кто попадался под руку, хотя дорогу ему никто не заступал. Джузджани отодвинул сундук, отогнул край кошмы и вставил нож в щель между досками пола...