Обнимаемся и целуемся, бабушка ведёт на кухню, усаживает за стол. Сидим, пьём крепкий чай из старого фарфорового сервиза с нарисованными незабудками и едим вишнёвый пирог, который она купила в соседней кондитерской «прямо утром, как чувствовала, что приедешь». Говорит это, глядя на меня ласково, и в её взгляде – та самая тёплая, безоговорочная любовь, которой не доставалось никому больше. Бабушка Серафима была для всех остальных суровым судьёй: моего отца она до сих пор держит в ежовых рукавицах...