Приступ всегда предупреждал о своем приходе. У меня было тридцать секунд накатывающей свинцовой тяжести в груди, подступающего удушья, покалывания в затылке и усиливающегося головокружения. Тридцать секунд, чтобы сбросить рюкзак, забиться в кусты и уткнуться в скатку лицом. Птицы недовольно вереща взлетели с качнувшихся ветвей, осыпая меня мусором. Как бы не старался вжиматься в грубую ткань, надрывный кашель прорвался наружу, сообщая всем, где я нахожусь. Перед глазами потемнело, а ткань скатки с подсохшими бурыми пятнами вновь покраснела...