Любопытно, что выход этого автофикшна Богдановой, в котором перенесенная болезнь дает ей новую призму на собственную жизнь, совпал с тем, что в литературных кругах вокруг меня начали говорить о том, что этот жанр уже изжил себя. Я видела разные мнения: от «сколько можно читать про чужие страдания и рефлексию в мире, где своих страданий и рефлексии предостаточно» до «оценивать чужую боль и опыт сложно с точки зрения литературы. Вот оценю я плохо и буду чувствовать себя тоже плохо». Одна часть внутри...