Нина Павловна Ряхина слыла в Заречье женщиной, с которой лучше не связываться, и лучше всех это знали те, кто связывался. Был в селе такой Колька Бугров, пьяница и балагур, который однажды при всём магазине назвал её «железной Ниной». Нина, не отрываясь от весов, ответила: «Железная, Коля, это когда не гнётся. А я гнусь, только не в твою сторону». Магазин хохотал до вечера, а Колька с тех пор брал водку у Клавки в соседнем ларьке. В сельмаге «Берёзка» она стояла за прилавком тридцать лет: крепкая, румяная, грудь вперёд, руки в боки, голос такой, что с крыльца было слышно у колодца...

– Представляешь, через месяц мы будем муж и жена, – Агата сказала это тихо, почти про себя, и посмотрела на Яна с такой улыбкой, от которой у него каждый раз что-то переворачивалось внутри. Они сидели на старом, но еще крепком диване в гостиной их первой общей съемной квартиры. Квартира была небольшой, однушка на четвертом этаже, в панельной девятиэтажке. Но это место оказалось им самым лучшим! Это было место, где они будут жить вдвоем. – Муж и жена, – Ян повторил, словно пробуя слова на вкус, и притянул её к себе...