Декабрь в тот год лег лютый — такой, что старики говорили: не помним. Речка встала в одну ночь, волки подошли к самой околице, а снегу навалило по самые застрехи. Харитина болела. Сначала Евсей заметил, что она реже гремит посудой. Потом — что не выходит доить корову в обычное время. А потом услышал, как она дышит: с присвистом, с хрипотцой, будто воздух проходит через узкую щель. — Ты простыла? — спросил он. — Ничего я не простыла, — ответила она, но голос сел, охрип. Евсей встал и впервые перехватил ее жесткую ладонь в свою: — У тебя огонь, Харитина...

Я давно уже научилась спать под громкий храп моей собаки. А храпит она как мужик! Даже хлеще! Ну а что делать? Либо адаптируйся, либо мучайся каждую ночь от трелей, переливов и многоголосья, вырывающихся из глотки моей очаровательной лабрадорихи Теи, когда она спит...