Представь. Ты сидишь за столом. Перед тобой чистый лист бумаги и ручка. Ты пишешь письмо… себе из прошлого. Тому себе, который пять лет назад ушёл от любимого человека, не попрощавшись. Или тому себе, который струсил перед важным экзаменом...

Марина сидела в кресле третий час и держала руку так ровно, будто её приклеили к подлокотнику. — Не дёргайтесь на тонких, — сказала я. — На тонких больнее, но быстрее. На световом столе лежала открытка. Обычная, к Восьмому марта, с мимозой, восемьдесят девятого года. Внизу отцовской рукой: «Мариночке от папы». Буквы валились вправо, «р» с длинной ногой, между словами широкий провал, как будто человек писал и думал о другом. Я перевела эту подпись на кальку, потом на плёнку, потом на кожу. — А вы можете точь-в-точь? — спросила Марина...