– Что ты это себе позволяешь? – произнесла Галина Петровна, и в её голосе смешались обида и привычная властность. – Я же тебе как мать помогаю, а ты... Галина Петровна замерла в дверях кухни. Её лицо, обычно строгое и подтянутое, слегка побледнело, а губы сжались в тонкую линию. В воздухе повисла тишина, прерываемая только тихим гудением холодильника. Ирина стояла у окна, скрестив руки на груди. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Она уже давно чувствовала, как копится это раздражение, но сегодня оно выплеснулось наружу, словно вода из переполненной чаши...