Мальчишка сидел на холодном полу у кассы, обняв коленки, и смотрел в одну точку. Куртка тонкая, не по сентябрю. Кроссовки разные — один синий, один чёрный. Я работаю уборщицей на вокзале в Бологом. Двадцать два года уже. Народ идёт волной: Москва — Питер, Питер — Москва, и все мимо, мимо. А этот не шёл никуда. Сидел. Я подошла со шваброй. — Ты чей, маленький? Мама где? Он поднял на меня глаза. Большие, серые. И ничего не сказал. Только глянул на мои губы — будто читал. — Кушать хочешь? Молчит. Я показала рукой — мол, есть, жевать...