— Мам, мне надо тебе кое-что рассказать. Можешь приехать ко мне? Сегодня. Денис бросил это в трубку, как камень в воду, и выключился. Не «привет, мамуль», не «как дела» — ничего подобного. А голос был как у человека, который держится за край крыши. Лариса стояла на кухне с чайником в руке и смотрела на потемневший экран. Сердце внезапно провалилось куда-то в живот. Первая мысль — нар.котики. Потом — долги. Потом — напился и разбил машину, она же сама видела, как он недавно по городу гонял на своей «Гранте»...

Марина двенадцать лет закрывала глаза на всё. А потом перестала. Не из мести. Из усталости, которая однажды становится решением. Марина переставила солонку на край стола, потом вернула на место. Потом снова сдвинула. Пальцы делали это сами, пока она смотрела, как Глеб намазывает масло на хлеб, ровно, аккуратно, до самых краёв. Он всегда так намазывал. Двенадцать лет она на это смотрела. - Ты сегодня тихая, - сказал он, не поднимая глаз. - Устала. - Ну отдохни. Он откусил хлеб, и крошки упали на стол...